Небесный Кузнец. Глава 155
Осознание потери тотального контроля выбило почву из-под ног сильнее, чем я ожидал. Это было похоже на внезапную слепоту посреди оживленной трассы. Еще вчера я был всевидящим оком, цифровым богом, для которого не существовало секретов, паролей и закрытых дверей. А сегодня я вдруг понял, что смотрю на мир через замочную скважину, пока за дверью гиганты делят пирог.
Я почувствовал себя уязвимым. Слепым. Глухим.
Каждое имя, которое Рубедо вывел в «красный список» недосягаемых, в теории могло стать угрозой уровня вымирания. И самое паршивое — теперь я даже не в состоянии зафиксировать эту угрозу на ранней стадии. Я узнаю о ней только тогда, когда она постучится в мою дверь с тараном.
Наиболее опасным элементом, по моему скромному мнению, разумеется, являлся Виктор фон Дум.
Монарх Латверии. Металлический электрокинетик, технопат с мозгами, которые могут поспорить с Ричардсом, а теперь, как выяснилось, еще и маг. Когда он успел освоить мистические искусства? Где нашел время между управлением страной и созданием армии дум-ботов?
Какие цели он преследует? Как его победить — и нужно ли вообще побеждать сейчас? Пока он сидит в своем замке и не высовывается, Латверия выглядит как черная дыра на карте — информация туда входит, но не выходит. Но интуиция подсказывала: Дум что-то мутит. Вероятно, стоит обсудить этот вопрос с Фьюри, дабы тот через агентурную сеть Щ.И.Т.а — старым дедовским способом, ножками и ушами — попробовал аккуратно узнать, чем занят монарх. Вдруг он уже пустил половину населения на органы для ритуала по призыву какой-нибудь хтони уровня Дормамму? Или строит машину времени, чтобы переписать историю под себя?
Следом шел Натаниэль Эссекс, он же Мистер Синистер.
Еще одна головная боль планетарного масштаба, только с медицинским уклоном. Биологически бессмертный гений, одержимый генетикой и эволюцией. Рубедо, к сожалению, так и не смог взломать его основные сервера, чтобы выяснить природу его бессмертия, но про армию клонов мы знаем точно.
Сражаться с Синистером — это как бить воду. Если ты думаешь, что убил его — поздравляю, ты уничтожил дорогостоящую куклу. А настоящий Эссекс в это время сидит в бункере на другом конце света, попивает виски и заносит данные о твоих боевых приемах в базу, чтобы следующая версия клона была неуязвима к твоим атакам. Опасный, скользкий ублюдок с мутными планами, которые простираются на столетия вперед.
Далее по списку — Сэмюэл Стернс, Лидер.
Это, по большому счету, проблема Беннера, но игнорировать её глупо. Бывший уборщик с IQ выше, чем у всей Лиги Плюща вместе взятой. Неудачный эксперимент с гамма-радиацией — классика жанра для этого мира — превратил его в большеголового стратега. Он винит Брюса во всех смертных грехах и сейчас скрывается где-то в пустынях Невады, строя козни. И если он смог закрыться от Рубедо, значит, его технологии шагнули далеко вперед.
Остальные?
Они чуть менее опасны, но только из-за своего мировоззрения, а не потенциала.
Джеймс Брэдли, Доктор Немезис. Эксцентричный гений, который в основном занят охотой на нацистов и совершенствованием самого себя. Конкретно в нашем случае он скорее союзник, учитывая, что именно мы избавили мир от Гидры. Но его эго размером с Юпитер делает его непредсказуемым.
Адам Брэшир, Синее Чудо. Чернокожая и земная версия Гипериона с реактором антиматерии в груди и мозгами уровня Эйнштейна. Последние десятилетия он живет на дне Марианской впадины в своей базе «Кело», добровольно уйдя в отставку из-за разочарования в человечестве. Официально — обиделся на расизм. На практике — он держит руку на пульсе. Или делает вид. С тем же Клубом Адского Пламени он не вылез, чтобы помочь, зато озаботился защитой от моего ИИ почти мгновенно. «Правильный» он парень или нет — время покажет, но иметь под боком такого титана, мысли которого неизвестны, нервирует.
И, конечно, Ваканда.
Максимально мутные ребята. Закрытая страна, притворяющаяся страной третьего мира, но сидящая на горе вибраниума и технологиях, опережающих Старка. ТЧака, нынешний вождь Ваканды, отец ТЧаллы, явно не собирается делиться игрушками.
Добавим сюда транснациональных спрутов вроде «Роксон», «АИМ» и «Алхимакс». Это не просто бизнес. Это государства внутри государств. Энергетика, производство оружия, запрещенные биотехнологии… Они переплетены с экономикой так тесно, что вырвать их — значит обрушить весь рынок, а не сектора страхования и бигфармы.
Это не жалкие попытки Джастина Хаммера оседлать волну популярности набрав «по объявлению». Это монстры с бюджетами, превышающими ВВП малых стран. У них в штате работают не лаборанты-недоучки, а гении без моральных принципов. Тот же МОДОК из АИМ — это Умник 10, живой биокомпьютер, который, я чувствую, еще доставит нам немало седых волос.
— Проблемы доставить может каждый из этого списка, — тяжело вздохнул я, массируя виски. — Нам просто нужно быть готовым к удару с любой стороны. Кто там еще остался из «слепых пятен»?
— Лунелла Лафайет, сэр , — напомнил Рубедо, выводя на центральный монитор скромное досье.
Я уставился на фото. Чернокожая девочка-подросток в больших очках. Тринадцать лет. Ученица общественной школы имени Анны Силвэр на Манхэттене. Любит динозавров и газировку.
На первый взгляд — обычный ребенок. Но этот ребенок смог на коленке собрать защиту, которую не смог пробить мой квантовый ИИ.
— Обычные родители, обычная жизнь, школьные драмы, — перечислил я вслух. — И защита уровня Пентагона, умноженного на десять. Мутант с икс-геном, пробуждающим сверхгениальность? Нелюдь? Или просто уникум, возможный только в этой сумасшедшей вселенной?
К сожалению, иной информации, кроме того, что она «обычная», Рубедо предоставить не смог. И это пугало больше всего. Неизвестная переменная в уравнении.
— Свяжи меня с Фьюри, — приказал я, принимая решение.
Главного параноика планеты предупредить стоит. Он точно будет «рад», особенно после моего последнего сообщения с новостями о демонических контрактах и воскресшем Карателе.
Экран мигнул, и передо мной появилось лицо Николаса Фьюри. Он выглядел так, будто не спал с момента нашего первого знакомства.
— Ты решил меня добить окончательно, Томпсон? — вместо приветствия прокаркал директор Щ.И.Т.а. — Я только что выпил аспирин.
— Если вкратце, то да, — честно признался я.
— А если не вкратце? — глаза Фьюри сузились, и он подался вперед, явно почуяв, что информация, которой я сейчас поделюсь, испортит ему не только вечер, но и ближайший год.
— Если не вкратце, то всё началось с того, что я захотел узнать, как там дела у Тони Старка…
Ввести Фьюри в курс дела, с учетом того, что Рубедо параллельно сбрасывал ему зашифрованные отчеты, не заняло много времени. Я обрисовал ситуацию: мы ослепли. Гении ушли в тень. Ключевые фигуры на доске скрыты туманом войны.
Я ожидал взрыва. Ожидал криков о том, что надо срочно посылать опергруппы, взламывать бункеры и ставить жучки. Но реакция Фьюри меня удивила. В его словах прозвучала такая житейская, усталая мудрость, которую я ожидал услышать скорее от фермера, чем от шпиона.
— Не трожь говно — вонять не будет.
— Ты сейчас серьезно? — моя удивленно приподнятая бровь, вероятно, уползла куда-то на затылок. — Это твоя стратегия планетарной безопасности?
— Это стратегия выживания, Томпсон, — жестко отрезал Фьюри. — Послушай меня внимательно. Нам бы сейчас переварить то дерьмо, что мы уже имеем на тарелке. У нас демоны в подвале, потенциальная угроза инопланетян на орбите и воскресшие убийцы на улицах. Нам нужно укрепить фундамент Авангарда, достроить базы ЩИТа, заключить договора с ООН, создать, мать его, стабильный финансовый поток, чтобы платить зарплату нашим супергероям.
Он сделал паузу, давая словам осесть.
— Сейчас не лучшее время лезть на рожон и тыкать палкой в спящих драконов вроде Дума или Ваканды. Если мы начнем давить на них, они удушат в ответ. А у нас ресурсы на пределе.
— Я и не предлагаю лезть на рожон или объявлять войну, — покачал я головой. — Я говорю о разведке.
— Привлекать их внимание — тоже не лучший вариант, — парировал Ник. — Особенно в связи с нарастающим беспокойством в обществе. Поляризация усиливается, Джон. Люди начинают делить мир на «нас» и «них».
— Поляризация? Все-таки к этому идёт? — я нахмурился.
— Слишком много инцидентов, связанных с мета, за последние дни. Эффект маятника. Раз появились Герои в сияющих доспехах, значит, по закону жанра, должны появиться и Злодеи. Или те, кто решил примерить эту роль, сыграв доктора Зло, но упустив один немаловажный нюанс.
Фьюри замолчал, глядя на меня тяжелым взглядом.
— Жизнь — это не игра… — закончил я за него мысль.
Все таки гегативные последствия начала эпохи «плащей и масок» не заставили себя долго ждать. Ящик Пандоры был открыт, и оттуда полезли не только надежды, но и кошмары. Мета-угрозы — это ведь не рядовой грабитель с выкидным ножом, поджидающий запоздалого прохожего в переулке.
Это стихийные бедствия в человеческом обличье.
Психопаты вроде Мистера Негатива, способные искажать рассудок целых толп. Бронированные танки вроде Носорога, для которых полицейский кордон — это просто кегли. Или гениальные безумцы вроде Зеленого Гоблина, превращающие Манхэттен в свой личный полигон. Выродки, способные выкашивать десятки жизней одним своим налетом, просто потому что могут.
— Именно, — тяжело кивнул Фьюри с экрана монитора, смотря на меня устало, но цепко. — Асимметричная угроза. Полиция не справляется, Нацгвардия слишком неповоротлива. Поэтому, пока не будут нивелированы особо активные очаги возгорания, я предпочту не усугублять ситуацию с внешними игроками. Нам бы с внутренними разобраться.
— Насчет очагов возгорания и к теме нарастающей поляризации общества, — я решил поднять вопрос, который висел в воздухе уже давно, но постоянно отодвигался на второй план. — Что по поводу Морлоков? Канализационное подполье бурлит, Ник. И если оно рванет, мало не покажется.
— Их лидер, Марроу, открыта к переговорам, — Фьюри поморщился, словно от зубной боли. — Но в связи с моей высокой загруженностью и турне по мировым столицам, я постоянно оттягиваю спуск под землю.
— Ты должен присутствовать лично?
— Это одно из их ключевых условий, — подтвердил Директор. — Марроу не доверяет «пиджакам» и голограммам. Она хочет видеть глаза того, кто обещает её людям защиту.
— Рискованно, — протянул я, оценивая шансы. Лезть в логово загнанных в угол мутантов — то еще удовольствие. — Но тебе не привыкать ходить по краю.
Тут меня немного кольнула совесть. Я уже несколько раз прокручивал в голове этот сценарий, взвешивал «за» и «против», но постоянно откладывал, находя дела поважнее. Но теперь, когда ставки выросли до небес, тянуть больше нельзя. Фьюри — ключевая фигура на доске. Если уберут его, вся структура посыплется карточным домиком.
— Поэтому пора, Ник.
— Пора? — он вопросительно вскинул бровь.
— Пора избавлять тебя от проклятья «стеклянной пушки», — я усмехнулся, глядя ему прямо в глаза. — Ты — мозг и воля Щ.И.Т.а, но твое тело… оно слишком человеческое. Слишком уязвимое для того мира, в который мы шагнули. Одна шальная пуля, один яд, один удачный взрыв — и конец игры.
Фьюри молчал, но я видел, как он напрягся. Он ненавидел свою уязвимость.
— Отправь кого-нибудь с образцом своей крови в ближайшее время. А вечером освободи час в своем безумном графике и заедь сюда. В мою лабораторию.
— Я понимаю, к чему ты клонишь, — медленно произнес он. В его взгляде загорелся хищный огонек интереса, смешанного с жаждой действия. Он пусть и не знал про Экстремис, но явно догадывался. Он видел, что эта сыворотка сделала со мной. — И я не буду отказываться от такой возможности. В нынешних условиях это было бы глупостью.
— Ну, я и не сомневался в твоем благоразумии. Мы сделаем из тебя того, кого Марроу будет уважать не только за статус, но и за силу.
На этом разговор был завершен. Экран погас, оставив меня наедине с тихим гулом серверов.
Позиция Фьюри — не лезть к «гениям» вроде Дума и Синистера на рожон — была мне понятна и стратегически оправдана. Временное перемирие, основанное на игнорировании. Да, голова из-за этого болеть будет меньше прямо сейчас. Конечно, это не отменяет того факта, что при такой пассивной тактике первый ход будет за ними, и инициативу мы теряем.
Но…
Если этим невмешательством я куплю себе несколько недель спокойного времени, то так тому и быть. Я готов отложить поиск способа ликвидации того же Синистера на неопределенный срок ради главного приза.
Ради возможности построить Часовой Механизм.
Это мой «Манхэттенский проект». Моя гарантия победы. И чтобы создать нечто столь грандиозное, мне нужен идеальный инструмент. Моих рук, даже вместе с наноботами, будет явно недостаточно.
— Рубедо, инициируй проект «Многорукий Шива», — обозначил я задачу, подходя к центральной голографической CAD-станции. Я размял пальцы, чувствуя прилив вдохновения. — Сегодня ты наконец-то обретешь тело.
И нет, это не будет сексуальная девушка-андроид типа 2B из NieR: Automata в коротком платье и с повязкой на глазах. К сожалению — или к счастью, всё же у меня есть Гвен, и лишние ревностные взгляды мне ни к чему, — нам нужна чистая функциональность.
Нам нужна ультимативная инженерная платформа.
— Человеческий форм-фактор — это ошибка эволюции, если твоя цель — прецизионная сборка, — пробормотал я, запуская моделирование. — Две ноги для баланса? Ненадежно. Две руки? Катастрофически мало. Два глаза с бинокулярным зрением? Узкий угол обзора. Это всё крайне неэффективно для сборки монструозного устройства из восьми миллионов движущихся деталей, некоторые из которых видны только под электронным микроскопом.
Часовой Механизм — это, по сути, неевклидова геометрия, воплощенная в металле и темпоральной энергии. Я просто сойду с ума, пытаясь понять и удержать в голове, как шестерня A вращает шестерню B, если они находятся в перпендикулярных плоскостях измерения и движутся с разной скоростью времени. Мне нужен помощник, который сможет оперировать в двенадцати плоскостях одновременно.
— Так, основа. Шасси, — я отмахнулся от стандартных вариантов. — Пожалуй лучше забыть про гусеничный ход, это для танков. Вибрация от траков убьет юстировку. Нам нужны паучьи лапы.
— Принято , — отозвался Рубедо.
В воздухе соткался каркас из светящихся синих линий. Шесть массивных, многосуставных опор.
— Добавь магнитные захваты и молекулярные присоски на концах, — скорректировал я. — Эта штука должна намертво фиксироваться к полу, стенам или потолку. Нам нужна абсолютная статика, даже если здание начнет рушиться, «Шива» не должен шелохнуться ни на микрон.
Несколько уточнений по гидравлике и амортизаторам, и мы перешли к следующему шагу.
— Торс. Никакой имитации человеческого позвоночника. Это будет цилиндрическая вращающаяся башня-турель. Полный круговой обзор, 360 градусов рабочей зоны.
— Голова ? — уточнил ИИ.
— Никакой головы! Это уязвимое место и лишний рычаг. Вместо лица — кольцевой сенсорный массив. Камеры, лидары, тепловизоры, микроскопы — всё это расположить по верхнему периметру «плечевого» пояса. Ты должен видеть всё и сразу, Рубедо. Паноптикум в действии.
Теперь самое главное. Манипуляторы. Руки бога-инженера.
Их должно быть минимум восемь… Нет. Масштаб требует большего.
— Двенадцать, — решительно кивнул я. — Три независимых яруса по четыре манипулятора. Строгая иерархия и специализация.
Я начал «лепить» руки в воздухе, управляя голограммой жестами.
Нижний ярус: «Титаны». Четыре тяжелых, мощных манипулятора у основания башни. Их функция — грубая сила, удержание несущего каркаса, монтаж балок весом в сотни килограммов.
— Конструкция — гидравлические клешни с прорезиненными захватами, — диктовал я. — Сила сжатия — до десяти тонн. Они будут служить тисками. Если они схватили деталь — она становится частью фундамента.
Средний ярус: «Сборщики». Четыре манипулятора, расположенные в центре.
— Это аналог человеческих рук, но без наших ограничений, — пояснил я, добавляя детализацию. — Семь степеней свободы. Локтевые и лучезапястные суставы с полным вращением на 360 градусов. Кисти модульные: быстросменные слоты под отвертки, гайковерты, сварочные электроды и плазменные резаки. Это твои основные рабочие лошадки, Рубедо.
Верхний ярус: «Хирурги». Четыре микроманипулятора на самой верхушке.
— А это для магии, — я увеличил масштаб проекции. — Тонкие, как иглы. Многосуставные щупальца, оснащенные лазерной микросваркой, вакуумными пинцетами и иглами для укладки пружин толщиной с человеческий волос. Они будут работать в локальных полях стазиса или вакуумных кожухах, чтобы даже твое собственное «дыхание» от систем охлаждения не сдуло детали.
Я отошел на шаг, оценивая получившегося монстра. Выглядело это жутковато и прекрасно одновременно. Металлический паук-башня, ощетинившийся инструментами, готовый творить чудеса.
— Пока он соответствует трем основным критериям: Стабильность, Микро-точность, Мультизадачность, — резюмировал я, вращая голограмму и проверяя зоны пересечения манипуляторов. Коллизий быть не должно. — С «телом» почти закончили. Теперь начинка.
Одного «зрения» мало. Механизм требует восприятия на квантовом уровне.
— Во-первых, фасеточное зрение, — начал перечислять я требования к сенсорике. — Ты должен видеть всю конструкцию целиком, как архитектор, и каждую микро-шестеренку отдельно, как часовщик. Каждая «рука» среднего и верхнего яруса получает собственную камеру-микроскоп на запястье.
— Во-вторых, активный рентгеновский и терагерцовый сканер. Мы должны видеть сквозь металл. Проверять внутренние напряжения в сплавах, каверны в литье и правильность зацепления шестерен внутри закрытых корпусов, не разбирая их.
— И в-третьих, лазерная интерферометрия. Датчики расстояния, позволяющие измерять положение деталей с точностью до нанометра. Без этого мы просто построим дорогие часы с кукушкой, а не артефакт силы.
В этот момент тишину лаборатории нарушил сигнал уведомления о том, что в здание кто-то вошел.
— Прибыла кровь Ника Фьюри , — бесстрастно уведомил меня Рубедо, вырывая из пучин технического экстаза.
— Быстро он, — хмыкнул я, глядя на часы. Старый шпион не терял времени даром. Видимо, перспектива перестать быть смертным прельщала его больше, чем он показывал.
Я спустился на первый этаж и принял от агента защищенный герметичный контейнер с логотипом Щ.И.Т.а. Взяв его, я тут же направился в биохимический сектор. Стерильный белый свет, запах антисептиков и тихий гул центрифуг.
— Пора создать Бога Шпионов, — пробормотал я, помещая пробирки с темно-красной жидкостью в анализатор.
Масс-цитометр, криоэлектронный микроскоп и геномный секвенатор ожили, вгрызаясь в ДНК Фьюри.
— Рубедо, приоритетная задача. Анализ генетического кода и подбор индивидуальной формулы. Модифицируем Абсолютный Экстремис под него. Учти его возможную природу суперсолдата, возраст, старые травмы и… особенности психики. Нам нужно, чтобы он сохранил свою паранойю, но получил тело, способное эту паранойю пережить.
Отдав биологическую задачу на откуп вычислительным мощностям ИИ, я вернулся к голографическому столу.
Кровь кровью, а железо не ждет. Нужно закончить проект «Шивы», прогнать симуляции кинематики и запускать производство.