Я сидел на диванчике, аккуратно разложив свою «понтовую» накидку так, что она не смялась и её не пришлось менять раньше времени. Коюки сидела рядом, нахохлившись, словно недовольный воробушек, тоже аккуратно подобрав своё кимоно. Оба наших лица всё ещё покрывала боевая раскраска в виде макияжа и грима, а причёски пребывали в сложных, экзотичных конструкциях, которые наши гримёры собирали чуть ли не час. До конца рабочего дня оставалось ещё много времени, и портить кропотливую работу помощников никому из нас не хотелось, поэтому как следует расслабиться не получалось.
Отдыхали мы совсем не по расписанию. Основная камера начала сбоить, и местный технарь, чертыхаясь, начал колдовать над ней. Режиссёр, оценив этажность матов, объявил перерыв, пытаясь добиться от подручного прогнозов починки, что у него выходило с переменным успехом. Вполне возможно, что в худшем варианте развития событий нам придётся сидеть здесь, как истуканам, несколько часов.
Принцесса, как и всегда при любом удобном случае за прошлую неделю съёмок, решила воспользоваться моментом, чтобы провести время со мной.
Все эти дни я продолжать дразнить её, не переходя определённую черту. По правде говоря, её взгляды начинали меня нешуточно беспокоить. Куда делась депрессия? Гормоны явно доедали её труп и пожирали глазами меня.
Впрочем, я не мог сказать, что характер Коюки кардинально изменился. Она всё также оставалась холодной и колючей… Ко всем, за исключением меня.
— Почему бы тебе не заговорить с кем-то из коллег, сестрёнка? — спросил я с мягкой улыбкой, и, как всегда, при использовании этого обращения её щеки слегка зарумянились.
— Я разговариваю с тобой, разве нет? — парировала она, самодовольно усмехнувшись в ответ.
— Неужели моей дорогой сестрёнке Юкие не хочется наладить отношения с её съёмочной группой? — спросил я, немного забавляясь и играя голосом. Принцесса содрогнулась всем телом, но быстро вернула самообладание, обиженно надувшись.
— Вот же стервец. …Ты знаешь, почему. Я проработаю с ними ещё годы, а ты исчезнешь из моей жизни меньше, чем через месяц.
— Обещаю, что наше общение на этом не закончится, — попытался я её утешить. На самом деле, даже знай она правду, я не мог гарантировать постоянного контакта, так как не планировал большую часть своего времени пребывать в стране Снега. С другой стороны, возможно так будет лучше, если по итогу моей игры ей не захочется проводить много времени рядом со мной.
— Я ловлю тебя на слове, Ши-ро-кун, — проговорила она мой псевдоним с таким чувственным тоном, что по мне забегали мурашки. С некоторых пор она вняла моему совету и начала использовать свои актёрские навыки в повседневной жизни… Против меня. Исключительно против меня.
Мне оставалось лишь развести руками. Прогресс есть прогресс, пусть и однобокий. Пусть тренируется на мне, если ей пока так удобней.
— Не уводи разговор в сторону, — пожурил я её. — Я же вижу, что ты всё ещё сторонишься ребят. Они совсем не страшные и не кусаются, я проверял.
Коюки фыркнула в ответ, сложив руки на груди.
— Первое впечатление так просто не изменить. Да и что я им скажу?
— Извинись за холодное обращение, расскажи про тяжёлое детство. Поверь, они не будут глубоко копать.
— Хорошие отношения с лжи не начинаются, — возразила она, скривившись.
— Разве наше общение не началось со лжи? — задал я ответный вопрос, весело усмехнувшись двойному значению.
Коюки запнулась и не нашла, что ответить, вместо этого молча зыркнув.
Спустя пару секунд она собралась с мыслями и, наконец, выдала:
— Это другое!
— Хорошо, хорошо, сестрёнка, не кипятись, — я снисходительно похлопал её по ноге. Судя по её лицу, реплика возымела эффект, и она закипела ещё сильней. Атаковав на упреждение, я вернул разговор в прежнее русло, сменив тон на серьёзный. — Ложь всего лишь инструмент. Я сильно сомневаюсь, что ты желаешь коллегам зла. К тому же, наладив с ними контакт, ты, как минимум, избавишь их от одной заботы и подаришь позитивные эмоции. Неужели ложь во благо хуже холодной правды?
— Мне бы хотелось, чтобы они видели настоящую меня, — пробормотала принцесса, отвернувшись.
— Тогда, может мне стоит поведать им секретное слово? — спросил я задумчиво. — А, «сестрёнка» Юкие?
— Только посмей, стервец! — погрозила она мне пальцем. — К тому же, никто из них… Ну… В общем, не сработает! — добавила она твёрдо.
— Никто из них не обладает неотразимой внешностью этого молодого мастера? — спросил я, подняв высокомерно подбородок, после чего моя причёска опасно затряслась. Нужно поаккуратней мотать головой.
— Мы в гриме, простофиля, — ответила она снисходительно. — И не входи в свою роль вне работы, мне сложно сдерживать порыв отвесить тебе пощёчину. Это отвлекает.
Перевод: желание заехать мне по наглой роже вкупе с сексуальным напряжением вызывает странную смесь эмоций.
…А это довольно забавно…
Нет, не время отвлекаться.
— Почему игра в обычной жизни так беспокоит тебя? — спросил я серьёзно. — Я же вижу, ты наслаждаешься своей работой, для тебя это не тяжкий труд, который надо выполнять через силу. Так в чём причина?
— Не то чтобы я боялась, — начала она, неловко пожав плечами. — Просто… Не знаю. Это очень одиноко, когда никто не видит тебя настоящего. Я уже всласть натерпелась этого ощущения до того… До того, как встретила тебя, — призналась она, в очередной раз покраснев. Мило.
— В этом твоя ошибка, Юкие. Тебе не нужно притворяться совсем другим человеком, — ответил я. — Маски являются частью нас самих. Как я уже упоминал, подавляющее большинство людей используют их неосознанно, потому что они помогают в общении. Помогают правильно подать твоё «настоящее я» под правильным углом. Возьмём, к примеру, тебя, — внезапно добавил я с усмешкой.
Коюки напряглась, с опаской сощурив глаза.
— Ну давай, удиви меня.
— Твоё «настоящее я» многогранно, как и у всех нормальных людей. Ты, как мне кажется, слишком концентрируешься на одной из этих граней.
Например, я знаю, что в свои выходные ты любишь проводить в полулежачем состоянии, забив на гигиену, косметику и приличную одежду, смотря кино в обнимку с вином.
— Как ты?! — тихо воскликнув, чуть не вскочила она, но в самый последний момент остановилась, вспомнив о хрупкой причёске. — Нет, погоди-ка… Ты опять сделал этот свой трюк с прочтением, не так ли? — догадалась она. Довольно быстро, но ожидаемо. В нашей игре не только я изучал её, но и она меня.
— Это называется профилированием, — поправил я. — Если тебе известно достаточно о человеке, спрогнозировать его или её привычки и поведение становится намного проще.
— Порой мне кажется, что ты знаешь меня лучше, чем я сама, — сказала она, поёжившись.
— Неуютное ощущение, неправда ли? — спросил я со слабой усмешкой. Коюки задумчиво кивнула. — А теперь представь, что все вокруг знают эту твою грань, «настоящую тебя». Без лжи, без прикрас и оправданий.
Судя по выражению ужаса на её лице, образ вышел красочным.
— Но правда состоит в том, что это лишь малая часть тебя, — продолжил я говорить. — К примеру, когда ты общаешься с режиссёром, ты вытаскиваешь на свет грани, репрезентующие уважение, трудолюбие, профессионализм, сарказм, прохладу. Эти твои качества ты подсознательно, не думая об этом, собираешь в маску, чтобы скрыть неприглядные углы, и в то же время выпятить стороны, которые ты не против показать ему. А когда ты разговариваешь со своим менеджером, ты достаёшь из себя наружу грани, отвечающие за власть, ответственность, жалость, и собираешь в единый образ уже их.
— Сандаю тебя совсем достал, да? — спросила Коюки, хихикнув. — Я понимаю, о чём ты говоришь, но я никогда не задумывалась об этом в таком ключе. Это довольно непривычно. …Однако я заметила, что тебе известно гораздо больше моих граней, чем мне — твоих. Интересно, какие маски ты сам хранишь в своей коллекции?
— Почему бы тебе, сестрёнка, не поделиться со мной своими наблюдениями? — спросил я самодовольно, устроившись поудобней.
— Мне неизвестно ничего о твоём прошлом, но ты влился в коллектив, словно всегда работал здесь, — начала она издалека. — То, как ты владеешь языком жестов, голосом, мимикой… Как двигаешься, словно в танце, как читаешь людей, будто открытую книгу… И учитывая твой возраст. Тебя явно кто-то обучал, — сделала вывод она.
— Смелое заявление, — не удержался я от комментария. — Может быть, я просто гений, научившийся актёрскому мастерству, смотря кино?
— Я сильно сомневаюсь, что ты мог себе это позволить. Как ты правильно подметил в тот вечер, я родом из очень богатой семьи. И мне не составило особого труда понять, что твоя ситуация прямо противоположная, —
сказала она, пристально смотря на меня. Ожидая моей реакции. Ей бы научиться прятать свои намерения.
— Всё верно. И что же меня выдало?
— Мелочи. То, как ты осведомлён о чужих контрактах. Как тратишь деньги на еду. Как аккуратно обращаешься с костюмами. Не удивлюсь, если телевизор ты никогда своими глазами не видел.
— Неплохо, но пока что я не впечатлён. Такие детали легче заметить, потому что они чужды для тебя, и от того более очевидны.
Коюки каверзно улыбнулась.
— Правда? Тогда как насчёт этого: тебя обучали искусству шиноби.
Я в замешательстве наклонил голову, нахмурившись.
— Ты раскрыла меня, сестрёнка. Теперь мне не остаётся иного выхода, кроме как убить тебя.
Возможно, кто-то другой и не заметил бы, но мой улучшенный слух уловил её участившееся сердцебиение. Однако ни на её лице, ни в её жестах это никак не отразилась.
Вот это уже достойный уровень. И она оказалась смелее, чем я думал. Шиноби в её памяти были наверняка крепко связаны с травмой и страхом.
То, что она подняла эту тему сама, говорило о её недюжинной храбрости.
…Ну или о её степени одержимости мной.
— Если бы ты хотел навредить мне, то уже давно бы это сделал, — заявила мне Коюки с прекрасно сыгранной уверенностью. Но я видел её насквозь. Чувства спорили в ней, страх и паранойя сошлись в бою с интересом и влюблённостью. Она одновременно хотела и боялась верить мне. — Поэтому не увиливай, пытаясь отшутиться.
Я просканировал своими обострёнными чувствами обстановку вокруг. Никого рядом с нами в комнате отдыха не находилось, по нескольким причинам. Команда знала о повадках принцессы, и старалась не беспокоить её по лишнему поводу. Сама же Коюки стремилась сделать наши разговоры как можно изолированней от остальных людей, стремясь монополизировать моё время. Поэтому в данный момент я не обнаружил никого в радиусе слышимости.
— Сестрёнка, прошу, в следующий раз если у тебя когда-либо возникнут подобные подозрения, пожалуйста, сначала убедись, что тебя есть кому защитить от возможной угрозы, — ответил я с глубоким вздохом. — Что бы ты делала, если я реально хотел навредить тебе или команде?
— Ты бы не дразнил меня целую неделю, стервец, — фыркнула она, немного расслабившись.
— Это теперь моя новая кличка? — спросил я насмешливо.
— Она подходит тебе, как никакая другая, — заявила она. — Тоже мне, «Широ». Белого в тебе разве что твоя белоснежная кожа. Бьюсь об заклад, без вашей магии тут не обошлось! Ты хоть представляешь, сколько кремов мне приходится использовать для такого эффекта?!
— Зависть не идёт тебе к лицу, — парировал я ехидно. — Тем более, что это имя я взял не с потолка. Можешь не волноваться, со временем я сам расскажу о себе.
— И когда этот момент наступит? Мне хотелось бы узнать до того, как я состарюсь, — сказала принцесса сварливо.
— Всему своё время, — ответил я как можно таинственней.
— А поконкретнее? — всё никак не унималась Коюки, клюнув на провокацию.
— Ладно, сестрёнка. Как насчёт обмена? — предложил я. — Ты будешь пробовать осознанно использовать свои маски в повседневной жизни. Причём, не со мной, а с другими людьми. И как только добьёшься ощутимого успеха, а я решу, что ты созрела, я поведаю тебе всё, что захочешь.
— Правда? — спросила она меня скептически.
— Правда-правда.
— Обещаешь?
— Зуб даю.
— Тогда приготовься. Не отворачивай от меня глаз ни на минуту, потому что я сыграю свою лучшую роль лично для тебя, — сказала она с улыбкой, настолько наполненной теплотой, что у меня на секунду перехватило дыхание.
Что ж, по крайней мере у меня не будет шансов заскучать на этой миссии.
* * *
За прошедшие дни у некоторых членов съёмочной группы могло создаться впечатление, что Коюки поразила любовная лихорадка, что многие слова влетали ей в одно ухо, и, не задерживаясь, вылетали из другого. Это впечатление было крайне ошибочно.
Для начала, она действительно оказалась гениальной актрисой. Моя шутка про изучение актёрского мастерства через просмотры фильмов в её случае оказалась самой что ни на есть правдой. Если сравнивать её со мной, то ей недоставало умения понимать суть других людей, но она компенсировала это чистым талантом отыгрыша. Стоило лишь мне подсказать ей направление, и она тут же схватывала всё на лету. Даже мои пространные разговоры о концепции персон она слушала предельно внимательно, и понимала с полуслова.
Разумеется, её интерес ко мне играл в этом далеко не последнюю роль. Ещё до своей новообретённой мотивации узнать о моём прошлом, её внимание ко мне цепко выхватывало любые мои слова, жесты и эмоции, словно она хотела навечно запечатлеть меня на камеру у себя в голове. Признаться честно, это здорово чесало моё самолюбие, но в то же время, я начинал опасаться её неизбежной реакции, когда настанет момент раскрывать карты. Расстояние от любви до ненависти было гораздо ближе, чем думали многие. Впрочем, весь мой опыт говорил мне, что в этом случае прежде всего я должен опасаться своей собственной эмпатии. Ведь я совсем не хотел причинять Коюки боль.
Я действительно собирался чтить условия нашего небольшого вербального контракта. Моя цель состояла в том, чтобы помочь ей обрести уверенность в себе, и наладить отношения с коллегами. Закрыть гештальт, или, грубо говоря, проработать часть её страхов. Всю свою жизнь она чётко ощущала беспомощность, поэтому я хотел как можно дольше продержать её в нынешнем целеустремлённом состоянии человека, решающего свои проблемы. К счастью, её тараканы ещё не успели вырасти достаточно, чтобы шоковая терапия оказалась моим единственным решением. Дай Коюки ещё несколько лет, чтобы она успела зачерстветь да потускнуть, и простой влюблённости, какой бы яркой та не была, не хватило бы, чтобы помочь пересилить свою травму и страхи за такой короткий срок.
Чем ближе я привяжу её к себе сейчас, тем проще будет нам обоим в будущем. И чем крепче будет стоять на ногах Коюки, тем спокойней будет у меня на душе. Ей придётся часто управлять страной в моё отсутствие, контактировать с Рогой и его шиноби, заниматься дипломатией с придворными акулами внутри своего дворца и за границей. Чем меньше рычагов я оставлю в ней для её будущих оппонентов, тем лучше для нас.
К тому же, сложно пытаться быть равнодушным к человеку, который в тебя влюблён. Особенно если ты принял в этом самое что ни на есть непосредственное участие.
Я стоял, облокотившись на огромное дерево заповедника, в который наш коллектив на этот раз привёл Танака. Огромный лес, с юга обнимавший столицу, по слухам доходил до самой Конохи, и состоял по большей части из деревьев, созданных стихией Дерева, Мокутоном. Хаширама, как я узнал, любил использовать свой улучшенный геном в мирных целях, и частью контракта страны Огня с новорождённой Деревней, Скрытой в Листве были леса и древесина, созданные Первым Хокаге. Я не знал точных цифр, но этот договор являлся одной из причин экономического процветания страны Огня.
Хаширама насоздавал столько лесов, что правящая семья до сих пор терялась в вариантах их использования для обогащения своей казны.
Туризм оказался одной из таких идей. Всевозможные парки, заповедники и охотничьи угодья, выбор имелся на любой вкус. В основном туристы были местного разлива, в отличие от страны Горячих Источников, куда стекались люди со всего континента, но даже так прибыль, должно быть, капала немаленькая, судя по вылощенным турагентам, с которыми мы пересеклись.
На поляне, где остановилась наша компания, имелось всё. И неплохих размеров коттедж, в котором хватало место для всех нас, и озеро неподалёку, и место для гриля. Впрочем, сейчас я не обращал на это никакого внимания, вместо этого изучая Коюки.
За третью неделю нашего знакомства принцесса наконец привыкла к трудностям, связанным со своей задачей, и, похоже, вошла во вкус.
Внутренний мир других людей по большей части оставался для неё загадкой, но зато она приноровилась управлять своим собственным, подстраивая свой образ под каждую новую интеракцию. Вместо того, чтобы читать собеседника и действовать в зависимости от полученной информации, она концентрировалась на себе, своих желаниях и целях в каждом отдельном разговоре. Простыми словами, вместо моих с Мадокой коллекций масок, она использовала одну сложную, модулируемую, которую могла слегка подстраивать под нужную ситуацию. В отличие от меня, в будущем ей не понадобиться полная смена личности и характера, поэтому я поддерживал такое решение. Для работы актрисой ей с головой хватало поверхностного погружения в роль.
За несколько дней Коюки успела очаровать всю съёмочную группу. Выбранный ею образ искренней, немного колючей в общении, но харизматичной девушки, отходящей после тяжёлой ментальной травмы, недалеко уходил от истины, благодаря чему нашёл отклик во многих сердцах. Большинство её коллег изначально не держали на неё зла, и оказались только рады переменам в их главной звезде.
Некоторых, впрочем, проняло сильней, чем остальных. Я с сочувствующей улыбкой наблюдал за Реном, который с щенячьим взглядом внимал что-то ему втолковывающую принцессу, потерявшись в её глазах. Пропащий случай. В таких случаях ещё говорят — сорвало башню. Он не был слеп, и прекрасно знал о чувствах Коюки ко мне, но логика в эмоциях не помощник. Я не сильно волновался, так как парень относился к «воздыхательному» типу людей, и вряд ли бы осмелился на какое-либо действие в её сторону, особенно когда понимал, что его любовь безответна.
Вдруг мой нос уловил чуждый запах. Принюхавшись, я скользнул в тень дерева, и быстро запрыгал от ствола к стволу в сторону источника. Спустя десяток секунд, мой слух уловил стук сандалий по дереву.
Я прислушался. Три пары. Тяжёлые, нерасторопные. Подают слишком много чакры в ступни, кора слегка трескается под их весом. Ужасный контроль.
Значит, получиться разобраться быстро.
Проскочив к ним в тыл, я метнулся за спину одного из незнакомцев. Одной рукой я зажал ему рот, начавший раскрываться в крике, и выпустил из ладони ледяной шип, почти бесшумно оборвав ему жизнь. Другой я налепил на него фуин и мгновенно запечатал труп. Минус один. Все трое мне были не нужны.
Его подельники ничего не заметили. Воспользовавшись моментом, оценил их визуально. Дешёвое снаряжение, излишняя самоуверенность, неопрятная одежда. Какие-то генины-переростки, подумалось мне отстранённо.
Протекторы у них, как я и думал, отсутствовали, а значит, что мои руки развязаны.
Я не стал придумывать велосипед, парой ударов оглушив их, и, подхватив тела, спустился на землю.
Обшарив карманы своих жертв, обнаружил мотки верёвки и, на удивление, кандалы. Оба мужчин имели при себе по пачке свежих купюр.
Я разочарованно вздохнул. Как топорно. Я даже не уверен, смогли бы они далеко зайти со своими планами похищения — заповедник патрулировался самураями, владевшими чакрой. Не смертельный приговор, конечно, но этим балбесам хватило бы с головой.
Покачав головой, я разбудил одного хлёсткими пощёчинами.
— Кхха-кха, тьфу, что за… Эй, красавица, что за дела?! — вскрикнул девичьим тоном полноватый шиноби, когда я приставил ледяную спицу к его глазу.
— Хочешь сохранить глаз — ни в коем случае не дёргайся и отвечай на мои вопросы как можно правдивей, — сказал я холодно. — Почую ложь — ткну, не задумываясь. Понял? Да или нет, словами.
— Д-да! — чуть ли не пропищал он. Почуяв резкий запах, я скосил взгляд вниз и поморщился. Мой пленник обмочился от страха.
Кажется, я снова переоценил оппонента. Это даже не генины, а какие-то бандитские самоучки. Таких часто посылают, чтобы дешёвым методом обозначить угрозу, не рассчитывая на большее.
— Кто вас нанял и зачем? Уложись в десять слов или меньше.
Мужчина задрожал, покраснел от умственного напряжения.
— Бл-— Богатый аристократ, еб-— в вычурной карете, имя не сказал. Попортить-— Похитить Юкие!
Надо же, уложился. Если не считать оговорок. Пять с минусом.
Я разочарованно цокнул языком, от чего мужчина напрягся, ожидая боли, которая не пришла. На конкретную информацию я и не надеялся, но неприятное ощущение оставалось. По старой привычке промелькнула идея украсть их память, которую я тут же отмёл по очевидным причинам. К тому же, я сомневался, что эти идиоты видели лицо реального заказчика, а не посредника. Да и с кем делиться информацией, добытой подобным образом?
Я убрал спицу от глаза мужчины, от чего тот с облегчением выдохнул.
После чего я быстрым движением свернул ему шею и повторил процесс с его бессознательным напарником. Запечатав тела, я отправился обратно, размышляя об опасностях индустрии кино в Элементальных Нациях.
Большие деньги привлекали разные сорта людей. Это покушение на Коюки — далеко не первое и не последнее. Она в местном рейтинге целей для похищения занимала лидирующее первое место с огромным отрывом. На втором сидел режиссёр, которого чаще порывались прикопать завистливые конкуренты. Остальных тоже порой заказывали, но редко, в основном актёров. К счастью, Танака оказался человеком смекалистым, и имел широкие карманы, поэтому нанимал шиноби для защиты, особо не скупясь.
Выйдя на оккупированную нашим коллективом поляну, меня почти сразу заприметил режиссёр, тут же бодрым шагом подойдя ко мне.
— Ну как, Широ-кун? — спросил он с каким-то по-детски восторженным предвкушением.
— Всё чисто. Какой-то дешёвый мусор. Кто-то передаёт вам своё «фи», как я понял, — поведал ему я, пожав плечами.
Да, на время моего участия в съёмках охранником нашего коллектива служил никто иной, как я.
Этому послужило несколько причин. Основной являлось моё нежелание усложнять себе жизнь в несколько раз, играя в прятки с незнакомой командой шиноби, которую бы нанял Танака. С большой вероятностью, учитывая локацию, это оказались бы коноховцы. Нет, таких сложностей я хотел избежать.
Кроме того, я знал об эксцентричной репутации режиссёра, и сделал ставку на то, что от возможности нанять шиноби в качестве актёра он не сможет отказаться. Как оказалось в итоге, мне не стоило волноваться. Танака заинтересовался мной чуть ли не с первого взгляда, и, кажется, воспринимал меня как источник вдохновения для своих будущих фильмов. Моя игра и подготовка шиноби лишь подбавили дровишек в костёр.
У режиссёра имелся свой особенный взгляд на мир… Проще говоря, он был чудаком. Но чудаком умным и с хорошей интуицией.
— Подробности, Широ-кун, подробности! — сказал он, чуть ли не подпрыгивая от нетерпения. — Экшн, диалоги, рефлексия! Всё это необходимо для построения вовлекающей в историю сцены!
— Помилуйте, Танака-сан, не будете же вы в подробностях расписывать каждую стычку персонажа, как бы не были слабы его противники? —
возразил я устало. — Обычные бандиты с чакрой, ничего интересного.
— Широ-кун, ты режешь меня без ножа! Но так и быть, я попробую сдержать свой энтузиазм, — вздохнул он удручённо, поправив очки. — А насчёт заказчика… Эх, забудь. Как ты и сказал, это, скорее, вежливое напоминание, ничего больше. В прошлый раз, когда мы работали в столице, на нас пытались повесить несколько преступлений. Вот тогда нам пришлось вертеться изо всех сил…
— Правда? Что за преступления?
— Ох, целый букет! Нанесение ущерба инфраструктуре, подвергание опасности культурного достояния, уход от налогов…
— Последнее звучит особенно опасно, — отметил я, поёжившись. За такое тут вполне могли закидать командами ниндзя, не жалея затрат. Налоговая не дремлет.
— К счастью, среди наших преданных зрителей оказалась многоуважаемая мадам Сидзими, — усмехнулся мужчина. — Она помогла нам разрешить все эти… Недопонимания. С тех пор никто особо не наглел.
— Жена самого даймё? — спросил я поражённо. Та самая толстушка, хозяйка Торы, который регулярно бегал от столицы в Коноху?
— О да, она, по собственному признанию, ярая фанатка нашей Юкие, — поведал мне со смешком Танака. — Кстати, она забронировала целый кинотеатр для семьи и родственников на премьеру следующего фильма!
— Неужели вы определились с датой? Разве не слишком рано?
— Когда тебя просят такие люди, варианта отказать не существует, Широ-кун, — покачал головой мужчина. — Поэтому что бы ты не задумывал, прошу, не забирай принцессу на долгое время.
Между нами воцарилась тишина.
— Вы знали? — спросил я заинтересованно. Признаться честно, я не сильно удивился. Танака был человеком проницательным, и работал с ней несколько лет, неудивительно, что он мог что-то заметить. Но я подозревал, что причина была в другом.
— Я дружил с её покойным отцом, — признался тихо режиссёр. — Именно он помог мне встать на ноги и поддержал на первых порах, несмотря на свою занятость и проблемы в стране. Сосетсу-сама как никто другой понимал важность культурного развития и прогресса… Разумеется, я помнил его дочь, хоть я и покинул страну, когда она ещё была несмышлёной.
— И вы ничего ей не сказали?
— Зачем бередить старые раны? Тем более, что Коноха обещала мне, что рано или поздно, но они помогут ей вернуться домой.
Вот как. Значит именно через него Лист присматривал за принцессой? Но почему так долго откладывали помощь? Учитывая, что я нарушаю эти планы, мне хотелось бы знать подробности… Но сомневаюсь, что Танаку в них посвящали.
— Боюсь, они с этим опоздали, — сказал я ему. Увидев его редкое ошарашенное лицо, я слегка ехидно улыбнулся. — Дото скоропостижно скончался от несчастного случая.
— Ч-что с ним случилось?
— Он упал шеей на мой меч.
Танака зашёлся хохотом, привлекая внимание окружающих, которые, впрочем, быстро вернулись к своим делам, привыкшие к странностям начальника. Лишь Коюки кинула мне вопросительный взгляд, на что я отрицательно мотнул головой.
— Понятно-понятно, — сказал Танака, отдышавшись после приступа смеха. — Упал шеей, ха-ха, нам надо попробовать тебя в комедии, Широ-кун!
— Не уверен, что у нас будет для этого время, режиссёр, — покачал я головой.
— Только не говори, что собираешься бросать актёрство! Закапывать твой талант в землю будет просто кощунством! Преступлением!
— Как минимум не в ближайший год, Танака-сан, — покачал я головой с сожалением. Работа действительно пришлась мне по душе, чего греха таить. Обычная, деловая суета, приятная рутина, в которой ты разбираешься, наши игры с Коюки… Но мне нужно было многое успеть, прежде чем у меня появится достаточно свободного времени для подобных хобби.
— Я заметил, ты не сказал «никогда» и «ни за что». Значит, шанс всё ещё есть! Я буду ожидать с нетерпением! — воскликнул Танака воодушевлённо, сжав победно кулак. После чего будто опомнился, поправил небрежным движением сползшие очки, и обеспокоенно добавил: — Но прошу, верни Коюки-сама до дедлайна! Иначе, боюсь, встретимся мы только в том случае, если ты придёшь навестить наши могилки!
— Вы сгущаете краски, Танака-сан, — сказал я, недоверчиво на него посмотрев. Могилки? Серьёзно?
— Мы говорим о мадам Сидзими! Мадам Сидзими! — повторил он с выражением, будто это мне что-то говорило. Посыл, впрочем, до меня дошёл.
— Как вариант, вы можете отправиться в страну Снега с нами за компанию, — предложил я, пожав плечами. — Там сейчас должно быть спокойно. А нашему технарю не придётся переплачивать за дорогие детали.
— Кхм. Это идея, — задумчиво почесал подбородок мужчина. — Но что насчёт… Шиноби?
— Рога и его подручные из бывшей Юкигакуре теперь работают на меня, — оповестил я его, усмехнувшись.
— Тогда, полагаю, проблем не возникнет, — выдохнул Танака с облегчением, заставив меня в удивлении поднять бровь.
— Вы настолько доверяете мне?
— Возможно, по мне незаметно, но я немного разбираюсь в людях, — сказал он, улыбнувшись и поправив очки, сверкнув бликом линз. Явно тренированный жест, но я оценил. — Поначалу, конечно, пришлось уповать на судьбу. К сожалению, у меня просто нет достаточно быстрого ответа на внезапно появившегося компетентного шиноби, пока я не найму очередную команду. Но я заметил твой талант, то, с каким упоением ты отдаёшься роли! Тайны, закопанные в глубине твоих глаз! Флёр трагичного героя! Такой занимательный человек просто не мог оказаться плохим! — зашёлся он пламенной речью.
…Как я уже упоминал, он был чудаком, разделявшим всех людей на две категории: «интересные» и «скучные», в его голове заменявшие «хорошие» и «плохие». Здравая логика обходила его стороной.
— Даже когда я сблизился с принцессой? — спросил я наконец.
— Особенно когда ты сблизился с ней! — подтвердил он, широко улыбнувшись. — Не думай, что я не заметил, как ты ей помогаешь! То, чего у меня не вышло сделать за все эти годы, — добавил он устало, внезапно поникнув. — Я не могу передать всю свою благодарность, которую испытываю к тебе, наблюдая за радостной и активной Коюки-сама. Я… к своему стыду, я опустил руки, приняв поражение.
— Я уверен, что она сама бы смогла прийти в норму, — ответил я дипломатично.
Танака лишь печально покачал головой.
— Не нужно лишней скромности, Широ-кун. Мы оба знаем, что это неправда. Поэтому я уверен, что с тобой рядом она будет в безопасности.
Какие бы планы на неё ты не имел, зла ей ты не желаешь. Это самое главное.
Мне бы вашу уверенность, режиссёр…
— Значит, вы приняли решение? — спросил я на всякий случай.
— О да! Мы будем готовы к путешествию, как только доснимем твои сцены! Охх, столько идей, столько возможностей! Придётся переписать финальный акт под снежные локации, обеспечить всех тёплой одеждой и найти комфортное судно… Широ-кун! — обратился он ко мне внезапно, погрозив пальцем. — Не думай, что я позволю тебе отлынивать просто потому, что благодарен! Кино не знает полумер!
— Конечно, режиссёр, как скажите, режиссёр, — ответил я с шутливым салютом.
Кинув взгляд на Коюки, в данный момент воодушевлённо о чём-то щебетавшей с актрисой второстепенного плана, я принял решение. Смысла медлить и дальше не оставалось. Принцесса прекрасно справилась со своей задачей, а значит, что настало время раскрыть карты.
Надеюсь только, что последняя неделя моих съёмок не превратится в парад неловкостей.