Воздух на тренировочном поле словно густел от напряжения, витавшего в нём.
Я с лёгкой усмешкой наблюдал, как Накаёши Рен безуспешно пытается выполнить базовое упражнение «Удар, Разбивающий Скалу». Золотой шёлк моего одеяния переливался на солнце, подчёркивая нашу разницу в статусе. Его нищая одежда явно нуждалась в стирке.
Эй, мусор, — мой голос прозвучал обманчиво сладко, будто отравленный мёд. — Ты называешь это культивацией? Даже свинья управляет чакрой изящнее. Ты позоришь нашу великую секту своим присутствием!
Рен, весь в поту, опустил голову, сжимая кулаки. Он знал, что один неверный шаг и его ждёт судьба хуже смерти.
— Прошу прощения, Така-семпай. Я приложу все усилия…
— Усилия? — фыркнул насмешливо я. — Твои усилия бесполезны. Ты словно лягушка на дне колодца, ничего не знающая о настоящем мире. Я преподам тебе урок, чернь.
С этими словами я щёлкнул пальцем. Невидимая сила ударила Накаёши Рена в грудь, отбросив его на несколько метров. Юноша рухнул в пыль, с трудом сдерживая стон. Его «товарищи», стоявшие неподалёку, как по команде засмеялись.
— Послушай, может, тебе стоит вернуться на ферму? — продолжал я издеваться. — Всё, что ты умеешь — выращивать редьку. Нет, постой…
Ты хоть знаешь, с какого конца браться за мотыгу?
В этот момент с неба спустилась лёгкая фигура в белоснежных одеждах, будто луна, выходящая из-за туч. Это была Хокори Сая. Одно её присутствие изменило атмосферу вокруг.
— Разве путь бессмертного не заключается в помощи слабым и уважении к усердию, Така-семпай? — её голос был мелодичным, но в нём слышалась сталь. — Неужели ваше достоинство позволяет ему унижать того, кто только начинает свой путь?
Я замер. Увидев Саю, моя усмешка лишь выросла в размерах. Разве такая фея не должна принадлежать мне, самому талантливому молодому мастеру?
— Ты не понимаешь, Сая-чан. Такие, как он — это сорняки, мешающие расти настоящим цветам. Если их не выпалывать, они заполняют весь сад.
Кроме того, — я снисходительно улыбнулся, — это внутренние дела нашей секты. Пустяки, не достойные внимания Прекрасной Лани.
— Так же, как солнце не может не вставать по утрам, я не могу отбросить своё чувство справедливости, — ответила Сая мягко, настойчиво встав между мной и Реном. — Унижая слабого, ты не доказываешь свою силу. Ты лишь показываешь слабость своего духа.
Я закатил глаза с максимальным драматизмом, на которой оказался способен.
— О великая Хокори Сая! Ты, должно быть, думаешь, что твоя добродетель достигла небес? Не суйся не в своё дело, а не то ты узнаешь, почему мою технику меча называют «Небесной Грозой»! Или ты, как все женщины, решила, что твоя красота позволит тебе указывать всем, что и как делать? Ты флиртуешь со смертью!
Сая лишь покачала головой, и стрельнула пронзительным взглядом своих синих, как лёд глаз.
— Семпай, у тебя есть глаза, но ты не видишь горы Тай!
— Снято! Отличная работа, команда, на сегодня мы закончили!
Актёры расслабились, обмениваясь любезностями и начали потихоньку расходиться со съёмочной площадки. Ко мне подбежали несколько работников, помогая выбраться из неудобной вычурной одежды и очистить лицо от грима. Слава всему святому, о чистоте костюма волноваться не приходилось, таких подделок на студии хватало с избытком.
Режиссёр, забавный, энергичный дед лет пятидесяти в очках и кепке, подошёл к нам, чуть ли не подпрыгивая.
— Широ-сан! — Окликнул он меня моим новым псевдонимом. В съёмочной команде все так или иначе понимали, что имя не настоящее, но в чужие дела нос не совали, так как мой случай не являлся уникальным. Внутри коллектива все стояли друг за друга горой, потому что в этом мире кинематограф оказался на удивление опасной для жизни индустрией. — Вы превзошли самого себя, какая мимика, какая экспрессия! Мне аж самому захотелось заехать по вашей рож… Я хотел сказать, ударить по лицу высокомерному Така!
— Я рад, что вам так понравилось, Танака-сан, — сказал я с дежурной улыбкой. По правде говоря, меня слегка напрягло, как хорошо мне подошла роль молодого мастера в сценарии прямиком из жанра сянься, который, по словам режиссёра, приснился ему однажды после особо буйной попойки.
Если так подумать…
К «секте» я принадлежал? Если клан можно назвать сектой, то да.
Над слабыми издевался? Издевался.
«Артефактом» бахвалился? Было дело.
Подпевалы? Недавно приобрёл.
Боже мой… А ведь Наруто вполне подходит на роль протагониста китайских новелл… У него даже есть своя Нефритовая Красавица и Великое Предназначение.
К моему счастью, я не собирался его антагонизировать. По крайней мере, нарочно.
…Теперь я и вправду взволнован.
— И Юкие-чан, как всегда, великолепна! Эта страсть, эти горящие жаждой справедливости глаза! Ух, прямо сюда, прямо в моё сердечко! — видимо, для пущей наглядности, ударил себя в грудь Танака. Актриса, а также бывшая принцесса Коюки смерила его холодным взглядом, ничего не ответив. Воистину, самая подходящая девушка на пост главы самого холодного государства в Элементальных Нациях. Танаку, однако, такой мелочью было не пронять. С умением, отточенным годами работы со сложными в обращении людьми, он полностью проигнорировал настроение моей новой коллеги. — Пожалуйста, не забудьте о нашем коллективном походе в бар! Это важное мероприятие для командного духа! И прописано в контракте, Юкие-чан, поэтому не делай вид, что не слышишь!
Принцесса Коюки Казахана, также известная в народе, как актриса Юкие Фудзиказе, фыркнула и отвернулась, не ответив, однако я знал, что она смирилась со своей судьбой. За последние дни съёмок я успел немного изучить её характер. Трудоголика пуще неё ещё нужно поискать, и свои контракты она блюдёт.
Пусть и ищет лазейки в них при каждом удобном случае.
Пожалуй, я слегка зазнался, предрекая себе простое путешествие, где я встречу её, расскажу, что и как, после чего она с радостью кинется мне на шею, и мы тут же отправимся обратно в страну Снега.
Хорошо, что я не стал спешить с выходом на прямой контакт, и предпочёл пронаблюдать за ней вблизи, изучая.
Ещё давным-давно, когда я только узнал о её ситуации, я усомнился, что она захочет вернуться по своей воле. Пытаться отбить трон у узурпатора, владеющего поддержкой шиноби и военных технологий? Каким-то образом попробовать вытащить страну из бедноты? Зачем, когда она добилась относительной знаменитости в кино и зарабатывает достаточно, чтобы жить припеваючи до старости?
В какой-то мере эти догадки подтвердились. Коюки не отказывала себе ни в чём, балуясь дорогой одеждой, духами, едой в лучших ресторанах и прочими приятными мелочами. Ситуацию усугублял её менеджер, Асама Сандаю, который скорее выполнял функцию её дворецкого, потакая каждому капризу.
Конечно, я узнал его. Те самураи, которых я встретил несколько лет назад, часто обсуждали своего начальника в поглощённом мной куске памяти. Что ж, по крайней мере один самурай всё-таки нашёл свою хозяйку. Но похоже, что она не узнала старого слугу, а сам Сандаю не спешил освежать её память. Тем ироничней, что он вписался в старую роль как влитой, и Коюки не заметила, как их отношения соскользнули к придворным. Будто в обязанности менеджера и вправду входит прислуживание нанимателю и соблюдение кодекса верности.
Впрочем, Коюки не замечала многого. Даже её привычка тратить деньги на пустяки и шалости имела корни в её детстве и воспитании. Отец явно баловал её, и я думаю, что не только он. Она просто не видела ничего плохого в том, чтобы постоянно баловать себя. Для неё финансовые привычки её более бережливых коллег выглядели странно и необъяснимо, и подобные мелочи строили невидимую стену между ней и остальной командой, усугубляя её ощущение одиночества и отчуждённости.
Ничего удивительного. Подавляющее большинство в съёмочной группе являлись обычными людьми, горевшими идеей и искусством. Не бывшие голодающие крестьяне, но и не выходцы из богатых семей. Разница в их воспитании была астрономической. Возможно, расскажи Коюки им о себе, дистанция между ними могла бы сократиться… На время, пока они не осознали бы, что за ней никто не стоит, и не начались классовые конфликты. Но принцесса и сама не горела желанием идти на контакт. Возможно, она уже успела набить шишки и набраться горького опыта, и сейчас перед собой я лишь вижу печальный результат.
«Печальный», потому что ничем иным назвать её нынешнее состояние не поворачивался язык. Явная депрессия, лёгкая паранойя, развивающийся алкоголизм, пост травматический синдром… Её бы к психиатру отвести, вот только нет здесь такой профессии ещё. Мадока в своё время знатно посмеялась с меня, когда я задал ей этот вопрос. В Великих Деревнях шиноби в случаях проблем с головой у пострадавшего имелось всего несколько вариантов. Затерпеть и закопать травму поглубже, авось пройдёт само; принять эмоциональную поддержку от близких, если такие ещё остались в живых; получить от кого-то сильного терапевтических лещей. В особо продвинутых примерах вроде Конохи имелась опция люкс: запросить снотворного от кошмаров в больнице.
В кругах Даймё ситуация отличалась, но не сильно. Этому имелись свои причины, ведь по сравнению с шиноби аристократы, как правило, не испытывали столько же стресса и психологических травм. В редких же случаях их личные лекари могли помочь успокаивающими настоями, обеспечиванием покоя и своим полноценным вниманием, на чём их компетенция заканчивалась.
Так что роль личного психиатра принцессы придётся играть мне. По крайней мере до тех пор, пока она не придёт в состояние, в котором согласится на путешествие обратно на родину.
…У меня просто некому отбирать лицензию на практику. Как и самой лицензии. Уверен, что нарушаю все установления и предписания, какие только будут, и до каких не додумаются.
Переодевшись и приведя себя в порядок, мы отправились в бар всей командой из пары десятков человек. Ночные улицы столицы освещали многочисленные фонари, где-то неподалёку уличный музыкант играл на сямисэне, собрав приличную толпу, которая, впрочем, не слишком выделялась на фоне переполненной людьми улицей. В воздухе витали ароматы закусок уличных торговцев. Не смотря на позднее время, жизнь не собиралась утихать.
Танака, найдя внимательного слушателя в моём лице, ярко жестикулируя в очередной раз размусоливал будущие повороты сюжета, не забывая упомянуть унижения, которые предстоит пережить моему персонажу. Делал он это без злого умысла, поэтому я лишь вежливо улыбался и кивал в ответ, делая вид, что увлечён деталями. Пусть работать вместе нам придётся от силы несколько недель, по моему опыту поддерживать хорошие отношения с начальством есть залог успеха любой миссии шиноби, даже такой экстравагантной, как эта.
По большей части я продолжал незаметно наблюдать за идущей обособленно от группы Коюки. Чем дольше я изучал её, тем сильнее подозревал, что я ошибся со своими начальными выводами, и что она на самом деле хотела вернуться на родину. Ей действительно нравилась её работа, но она так и не смогла найти свой дом вдали от дома среди съёмочной команды. Одиночество посреди такого сплочённого коллектива давило на неё, но в то же время она понимала, что никогда не сможет вернуться обратно в Страну Снега.
Её поведение казалось мне одновременно милым и глупым. Ей хватало таланта отыгрывать множество персонажей, но не для того, чтобы отыгрывать «свою в доску» среди коллег. Казалось, что сама идея отыгрывать чужой характер в повседневной жизни для налаживания отношений претила ей. Словно это было ниже её достоинства. Уверен, настроение принцессы не витало бы в постоянном негативе, решись она на подобный шаг.
Сандаю же ничем не помогал ситуации. Из наших интеракций я заметил, что он относился к остальным слегка свысока, пряча свои настоящие эмоции под маской грустного смирения. Подозреваю, что он давно догадался, в чём причина одиночества подопечной, но его всё устраивало. Как же, не дело принцессе якшаться с «крестьянами».
Что же насчёт его революционных планов, очевидно, что ничего он толком не приготовил. Пока что я не нашёл ни единого намёка на какие-либо подвижки в эту сторону. Это упрощало мою задачу, но в то же самое время заметно понижало репутацию самурая в моих глазах. И заставляло задуматься.
Так ли нужен Коюки этот упёртый традиционалист?
Впрочем, не стоило рубить сплеча. Гораздо проще будет убедить её отправить старого слугу на заслуженную пенсию. Я заметил, с какой неприязнью он порой смотрел на новомодные камеры, когда думал, что никто не видит. Как он отказывался вникать в работу Коюки, принимая свою излюбленную позицию жалкого слуги, над которым измывается его хозяйка. Я даже не был уверен, выполнял ли он свои обязанности менеджера, или Коюки занималась большей частью работы сама, держа Сандаю рядом лишь из-за неосознанной ностальгии и жалости. Когда придёт её время править, мнения самурая, недолюбливающего технологии и прогресс, стремительно начнут терять свой вес. Потому что противоречили взглядам её покойного и горячо любимого отца.
Добравшись до заведения, мы разошлись по заранее забронированным комнатам. В моей группе оказался и режиссёр Танака, и сама Коюки, которую тот в последний момент похитил у её ручного самурая. Я не стал сдерживать рвущийся наружу смешок, за что получил негодующий взгляд в ответ, прежде чем дверь в комнату закрылась перед самым носом Сандаю.
Мужчину не особо уважали в коллективе, подсознательно чувствуя его неприязнь. У Танаки имелись свои собственные причины, но насколько я понял, он просто считал самурая до боли скучным человеком.
Справедливо.
Мы уселись за большой стол, уже ломившийся от яств и алкоголя, и совершенно случайно моё место оказалось рядом с принцессой. Кроме нас с Танакой за столом оказались пара операторов и актёр, игравший главную роль в новом фильме. Режиссёр тут же начал наседать бедному парню на уши, так как он оказался ближе всех.
Коюки замкнулась в себе, со скучающим выражением тыкая вилкой по тарелке с местным шедевром кулинарии.
— Нет аппетита? — спросил я с любопытством, аккуратно разрезая свой стейк. Важные разговоры важными разговорами, но в отличие от всяких принцесс я от хорошей еды отказываться не собирался.
Коюки покосилась на меня своим ледяным глазом из-под синей пряди, словно размышляя, не воткнуть ли вилку в меня. Я же как можно слащавей и наигранней улыбнулся ей в ответ. Её передернуло, а на лице проступило непонимание вперемешку с удивлением.
Шаг первый — выбить её из привычной колеи.
— Или может быть, ваши стандарты настолько высоки, что эта еда вам кажется мусором, недостойным вашего стола, Юкие-сан?
— Не передёргивайте, — мило сморщилась она, сконцентрировавшись на мне. — Я просто предпочитаю есть в более приличных местах.
— Знали ли вы, что для Танаки-сана подобные этому мероприятия выходят на грани доступного? — спросил я тихо, слегка наклонившись к её уху. Её первой реакций было отодвинуться, но она замешкалась, и в итоге передумала. — Этот бар позволяет бронировать свои комнаты далеко не всем. Их шеф-повары получают громадные даже по меркам столицы зарплаты. Некоторые ваши коллеги даже считают траты на подобные посиделки расточительством… Но ни за что не откажутся от визита.
Сфокусировавшись на моих словах, принцесса решила проигнорировать мою близость, и задумалась, продолжая ковырять тарелку вилкой.
— Не понимаю… На что они тратят свои деньги, если не на хорошую еду? Копят? Режиссёр ведь платит нам достаточно, чтобы жить нормально.
Мне хватает абсолютно на всё.
— Не думаете же вы, что вам, главной звезде, платят столько же, сколько и остальным? — спросил я со смешком. Коюки, как показалось, заслушалась, и на мгновение потеряла нить мысли, повернувшись ко мне со странным выражением лица, но тут же спохватилась.
— Разве? — спросила она удивлённо.
— Конечно. Разница между вами значительная, и будет лишь продолжать расти дальше, — ответил я ей, будто бы по секрету. Я не знал её точного возраста, но она была всего года на три-четыре старше меня.
Шестнадцать-семнадцать лет. Самая что ни на есть настоящая восходящая звезда. В её пользу играло и то, что эра кинематографа только начинала покорять Элементальные Нации. Кинотеатры присутствовали далеко не везде. В Конохе такой имелся, как, по слухам, и в Камне с Облаком, но не в Песке и Тумане. Даже здесь, в столице процветающей страны Огня с населением более, чем в миллион жителей, их было всего два. И билеты стоили совсем не дёшево.
Телевизоры ушли не далеко, и являлись на данный момент скорее предметом роскоши и статуса. Централизированного вещания, как такового, не существовало, поэтому использовались они в основном для просмотра различных записей и фильмов, и позволить себе их могли только очень состоятельные люди. Кажется, Саске имел один такой у себя в квартире, если мне не изменяет память.
Патентом на их производство владела Страна Снега, в которой в этом мире и зародилась идея полноценного кино. Интерес Коюки к профессии актрисы был, скорее всего, связан именно с этим.
В какой-то мере растущая слава «Юкие» шла нога в ногу с растущей популярностью кино, подпитывая друг друга. И благодаря тому, что большинство зрителей входили в элиту общества, деньги в индустрию вливались нешуточные. Отсюда и бешеные гонорары.
Это при том, что они ещё не освоили денежную силу рекламы.
— Неужели? И сколько платят, ну, например, вам, Широ-сан? — спросила она скептически.
— За мою роль в «Ползущем Тигре, Скачущем Драконе»? Пятьсот тысяч рё.
— Н-но это же… — Коюки поражённо уставилась на меня, слегка приоткрыв рот. О сократившемся расстоянии между нами она уже успела позабыть.
— Да, ровно в тридцать раз меньше, чем сумма вашего контракта, — подтвердил я, весело улыбнувшись. — При этом, я не могу жаловаться. Такое выгодное предложение я получил только потому, что мои пробные выступления настолько понравились режиссёру. Иначе я бы мог рассчитывать тысяч на сто от силы. Больше меня в итоге получил разве что Рен, за роль своего тёзки. Целый миллион рё.
Для сравнения, миллион рё так же платили за выполнение миссий ранга S.
Я удивлён, что шиноби проморгали такой способ дохода. С их помощью отпала бы нужда в спецэффектах и каскадёрах. Я подозревал, что вина лежала в пропаганде и однобоком воспитании, но как оно обстояло на самом деле мог лишь догадываться.
Принцесса от таких откровений пребывала в лёгком шоке, и, кажется, усердно проводила вычисления у себя в голове.
— Как… Как они умудряются не помереть с голоду? — спросила она наконец меня, настойчиво ухватив за рукав.
— Юкие-сан… Вы росли в очень богатой семье, не так ли? — ответил вопросом на вопрос я, поймав её взгляд.
Шаг второй — сократить дистанцию.
— К-конечно нет… — начала было она, но, заметив снисходительность в моих глазах, сдалась, недовольно надув губы. — …Это так заметно?
— Очень, — с выражением подтвердил я, мягко похлопав её по ладони в знак утешения. — И не только мне, судя по моим скромным наблюдениям.
— То-то же команда всегда смотрела на меня, будто это я странная, а не они, — с толикой горечи хмыкнула она, отвернувшись.
— Но признаться, есть момент, который от меня ускользает, — добавил я, заставив её вновь посмотреть мне в глаза. — Вы приобрели знаменитость не так уж и давно. Даже такой талантливой актрисе, как Юкие-сан, надо было с чего-то начинать, разве нет? Неужели вам и раньше платили такие баснословные суммы?
Как она могла так быстро позабыть период сразу после побега? Или за ней кто-то всё это время ухаживал? По словам Роги, из замка её спас Какаши, будучи подростком. Коноха решила за ней приглядеть? Но в таком случае, почему сейчас за ней не следят? Я ведь проверял.
Возможно, они решили, что её след простыл, после стольких-то лет, и ассасины от Дото за ней не придут. В то время, как она сама, очевидно, не горела желанием вернуть трон и потеряла потенциальную полезность.
Возможно.
Кончики ушей принцессы слегка покраснели в ответ на мои вопросы.
— …Танака-сан всегда был добр ко мне, — Признала она, немного помявшись. — Я… Старалась ответить на заботу прилежной работой. Но… Я даже не подозревала, что настолько обязана ему. А он по итогу тратит своё время на то, чтобы наладить коммуникацию между мной и командой…
— А вы никогда не пробовали… Сыграть роль в реальной жизни? — спросил я, наклонившись ещё ближе, щекоча её ухо дыханием. Коюки заторможенно замотала головой в отрицании вместо ответа. Кровь начала приливать к её щекам.
— Я… Я не хочу обманывать людей, — сказала она, слегка запнувшись, но затем продолжила более уверенно. — Мне хватает притворства при съёмках. Какой смысл в отношениях, построенных на лжи?
— Разве люди не лгут друг другу по пустякам каждый день? — продолжил я шептать с заговорщическим тоном ей на ушко. — Каждый из нас надевает маску, общаясь. Эти маски могут не сильно отличаться от настоящего Я, но они являются компромиссом между ним и ожиданиями других людей. Как переводчик или дипломат, они доносят нашу суть до собеседника в удобоваримом для общества виде.
— Значит, я сейчас говорю с вашей маской, Широ-сан? — спросила она с вызовом, на что я обезоруживающе улыбнулся.
— А я — с вашей, Юкие-сан, — парировал я. — Это нормально. Пока что наши маски лишь присматриваются друг к другу, постепенно находя общий язык. Однако, даже углуби мы наши отношения до предела, маски не исчезнут. Они просто изменятся и им станет легче работать переводчиками между нами.
— Такая жизнь… Звучит ужасно депрессивно, — прокомментировала она. — Когда нельзя довериться даже своей любви, в чём смысл? А что насчёт родных людей? Кошмар.
— Отнюдь. Как я упомянул ранее, все мы пользуемся масками, и вы в том числе, — возразил я. — Большинство просто не придаёт этому внимания.
— Да неужели? И какую маску тогда ношу я? — спросила раскрасневшаяся Коюки со смесью возмущения и интриги. Её, казалось, совсем не волновало то, что сидели мы почти в обнимку.
— Холодной, недоступной принцессы, ждущей своего героя, — поведал ей я, заставив её глаза на секунду расшириться в панике, прежде чем она усилием вернула себе спокойствие.
— Позвольте угадать. Вы, получается, носите маску ловеласа, соблазняющий неопытных девиц? — парировала Коюки, стрельнув глазами. Похоже, она таки нашла свой огонёк, вступив со мной в пикировку. Прогресс.
Шаг третий — дать ей привыкнуть ко мне.
— Я младше вас, разве вы не знали? — невинно спросил я. Разумеется она не знала, я специально культивировал впечатление молодого человека на несколько лет старше своего истинного возраста. Для пробития её социальных барьеров с позиции «малолетки» мне пришлось бы приложить в разы больше усилий. Сейчас, когда я её смутил и заинтриговал, повесить этот ярлык на меня будет почти невозможно. Ведь для принцессы гораздо удобоваримей принять меня за «равного» и коллегу, чем признать, что «малолетка» вызвал в ней такие эмоции. К сожалению, в силу моего возраста этот трюк мне пришлось освоить в совершенстве, но не могу сказать, что сожалел о «тренировках».
— Да не может такого… Стой. Грим? И жесты. Повадки… — Коюки полностью развернулась ко мне, пристально рассматривая моё лицо с профессиональным прищуром. На какое-то время она залипла, о чём-то размышляя. Я вежливо кашлянул, вернув её внимание к себе.
— Никакого грима. Остальное, каюсь, правда. И мы можем перейти на «ты», если… Сестрёнка Юкие так хочет, — добавил я, дёрнув уголком рта.
Коюки поражённо моргнула, побледнела, покраснела, слегка надулась, смерив меня холодным взглядом. Но глаза выдали её с поличным. В них зарождался хищный азарт, словно у кошки, заметившей птицу на дистанции прыжка.
Похоже, моё обращение попало в яблочко, раззадорив её.
Шаг четвёртый — заинтересовать. Неожиданно перевыполнил.
— Я не против… Если ты будешь продолжать звать меня так, — ответила принцесса, не сводя глаз с моего лица.
Ха-ха-ха я в опасности.
Неловко засмеявшись, я попытался перевести разговор, но она отвечала кратко или вообще без слов, продолжая прожигать во мне взглядом дыру.
Мне пришлось ловить внимание режиссёра, чтобы выйти из ситуации. Тот как раз закруглял свой диалог… Или лучше сказать, монолог с бедным Реном, который, казалось, был ментально выжат досуха, лишь изредка вяло выдавая односложные реплики. Танака, будто почуяв свежую добычу, переключился на нас.
— Закончили ворковать, голубки? Нет-нет, не нужно смущаться, я от всей души рад за тебя, Юкие-чан! Хоть кто-то смог растопить твой ледяной замок! Но ради всего святого, никаких детей до конца съёмок, хорошо?
— Танака-сан! Не теряйте совесть, и держите своё воображение в узде! — возмущённо зашипела принцесса, но её экспрессивный ответ только усугубил ситуацию, и стол взорвался смехом. Поняв, что сделала лишь хуже, она покраснела и отвернулась. По чистой случайности, я уверен, лицом ко мне.
Остаток вечера мы провели, словесно играя в кошки-мышки. Это настолько увлекло зажатую девушку, что, когда настало время расходиться, разочарование на её лице мог прочитать и слепой.
— Хмм. Я всё ещё хочу расспросить тебя о твоих масках, но ничего не поделаешь. Спрошу в следующий раз, — решительно кивнула она сама себе, держа меня за локоть и игнорируя злобно пыхтевшего Сандаю в нескольких шагах от нас. — Завтра? Послезавтра? Признаться честно, я полностью забыла, как часто по контракту мы обязаны посещать эти мероприятия.
— Раз в неделю, — оповестил её с хитрой улыбкой. Она удивлённо уставилась на меня, чуть не споткнувшись, но я успел вовремя её поддержать. — Ничего не поделаешь, сестрёнка Юкие. Это столица, как-никак, цены тут не просто кусаются, они могут проглотить тебя целиком. На более частые визиты не хватит никакого бюджета.
— Но… Но как же… Постой, что, если я заплачу из своего кармана?! — запаниковала принцесса. Позади нас Сандаю зашёлся в протяжном приступе кашля, судя по всему, подавившись слюной от неожиданности.
Я внимательно посмотрел на неё и выдержал паузу. Она никак не изменилась в лице, ожидая ответа.
Кажется, она взаправду пропустила пошлый подтекст своего предложения.
— Не стоит, — мягко возразил я, легко сжав её руку. — Мы видимся каждый день по работе, у нас будет ещё много шансов поговорить.
— Атмосфера на площадке совсем другая, — раздражённо цокнула она языком. — Вездесущие гримёры и камеры. И режиссёр. Тем более у нас главные роли, на отдых не останется времени…
— Я уверен, что возможность найдётся. Но пока что, я должен откланяться, — сказал я ей с извиняющейся улыбкой, кивнув в сторону здания, к которому мы подошли. — Я остановился в этом отеле. Спокойной ночи и приятных снов… Сестрёнка Юкие.
Неуловимым движением выскользнув из её хватки, я отправился внутрь, махнув на прощание рукой. Краем глаза я заметил, как она застыла с рукой, зависшей в воздухе, словно пытаясь остановить меня.
Шаг финальный. Возбудить её аппетит, не дав насытиться.
Первый акт завершился на пять с плюсом. Такими темпами я уложусь куда раньше, чем за месяц.
К сожалению, я уже принял решение, что немного задержусь на этой работе. Не стоило упускать такие возможности и связи. Даже когда я чуть ли не физически ощущал утекающее время, я знал, что успею.
Далеко не каждый день выпадает случай соблазнить принцессу, пусть и ради меркантильных целей. Кем я буду, если откажусь насладиться процессом?